Александр Колтовой: «Полёт – это та свобода, о которой можно только мечтать!» | CBS MEDIA
CBS MEDIA

Александр Колтовой: «Полёт – это та свобода, о которой можно только мечтать!»

Александр Колтовой впервые появился на телеэкранах в начале 2000-х годов в первом в России реалити-шоу «За стеклом».

С тех пор прошло почти 20 лет, в течение которых случилась удивительная метаморфоза: из участника программы Александр стал телеведущим, Об этом и многом другом он рассказал нашему корреспонденту.

 — Александр, я в Интернете обнаружил вашу биографию и хочу проверить, соответствует ли она действительности. Там, в частности, написано, что вы с детства были «техническим» ребёнком, мыслили техническими категориями и хотели посвятить свою жизнь технической специальности и геофизике. Это – так?

-Да, я окончил университет нефти и газа по специальности «инженер-геофизик».

— Но это понимаю, что вам не удалось поработать по специальности?

— Дело в том, что время было такое – конец 90-х, и я, в силу своего юного возраста, не придавал столько значения высшему образованию, поэтому для меня было не так важно, где учиться, а главное, чтобы был диплом, а дальше уже – как получится. Университет нефти и газа – один из старейших и очень уважаемых вузов, который дает хорошую базу, поэтому я пошёл туда, думая, что, может быть, когда-нибудь поработаю в «нефтянке», но меня больше тянуло к информационным технологиям. Геофизика – это не столько работа в «поле», сколько – обработка больших массивов данных и построение сложных математических моделей.  Я думал, что это станет основой, а чем я буду заниматься дальше, даже, честно говоря, тогда даже и не представлял!

-Но вы вообще с детства увлеклись компьютером?

-Да, я учился не в школе, а в лицее информационных технологий, и у нас там было деление по направлениям, поэтому я учился на программиста и, заканчивая 11-й класс, помимо официальных экзаменов, ещё защитил и диплом по программированию, так что можно сказать, что я этим занимаюсь с детства.

— Хотя, как я понимаю, вы прославились совсем в другом. Если не ошибаюсь, это было первое реалити-шоу России, которое называлось «За стеклом»

-Да, вы правы.

А как вы туда попали, был большой кастинг, как это всё происходило?

— Честно говоря, я уже много раз об этом рассказывал, но если вкратце, то по каналу ТВ-6 я увидел рекламу о том, что в России будет проводиться подобный проект, а к тому моменту уже до нас доходили слухи о том, что есть такое шоу «Большой брат», которое с успехом прошло сначала в Голландии, а потом – по Европе, т.е. оно было на слуху. И тут неожиданно речь пошла о том, что такой проект будет запущен и в России. Я просто позвонил по телефону, который был указан в рекламе. Со мной сначала поговорили по телефону, потом пригласили для участия в кастинге, но он шёл несколько месяцев и состоял из нескольких туров. И потом неожиданно (я не был к этому готов) мне позвонили и сказали: «Приезжайте, будет ток-шоу с финальным отбором», и, таким образом, я оказался в реалити-шоу «За стеклом».

— Но по иронии судьбы вы начинали как участник шоу и находились по «ту сторону камеры», а теперь вы работаете ведущим и находитесь по «эту сторону камеры». Как произошла эта трансформация – от участника к ведущему?

— Всё очень просто: та база, которая была связана с информационными технологиями и компьютерами, как раз и помогла мне стать телеведущим, потому что был проект «Сеть» – о новостях Интернета, а поскольку знали, что я занимался дизайном и разработкой веб-сайтов и веб-серверов, то у меня просто позвали в эту программу как соведущего, как человека, который что что-то понимает в Интернете и в технике. К своему удивлению, я увидел, что не все редакторы программы умели полноценно пользоваться редактором Word. Это было смешно, хотя они делали передачу об Интернете и о высоких технологиях. Меня заметили сначала как эксперта, который в этом понимает, плюс ещё была медийность и узнаваемость, потому что после окончания проекта «За стеклом» мне было очень тяжело:  меня узнавали везде, куда бы я не приходил. Я даже опускал кепку на глаза и поднимал ворот, хотя меня всё равно узнавали. Но тут оказалось, что я тот человек, который разбирается в компьютерах и в Интернете, поэтому и сказали: «Давайте позовём Сашу!». Вот так меня и позвали…

— Теперь поговорим о программе, которую вы сейчас ведёте. Это проект «ДНК», выходящий на НТВ уже третий год. Я с интересом смотрю эту программу потому что там действительно мы видим судьбы людей. Сложно ли вам вести эту программу в эмоциональном плане, когда на наших глазах происходят такие потрясения, а люди плачут, они смеются, не зная, как реагировать на результат экспертизы?

— Это было бы просто делать актёру, который умеет «включаться» и изображать эмоции, а меня позвали вести программу «ДНК», потому что я – не актёр, а, в первую очередь, – журналист, хотя я никогда напрямую не сталкивался с  тематикой подобных шоу. Мне каждый раз приходится всё это переживать. Честно признаюсь, что есть истории, которые, к примеру, касаются выплаты алиментов.  Это – возможность «закрыть» один из вопросов, хотя понятно, что, скорей всего, эти люди и дальше будут продолжать ругаться и драться, поскольку могут годами ненавидеть друг друга, но для них тест ДНК – это возможность «снять» один из  вопросов. К их историям я, в принципе, отношусь достаточно спокойно. Я вижу, что это – очень непростые в эмоциональном плане люди, а поругаться и покричать для них это – норма и ежедневная жизнь. Но очень жалко детей, когда их начинают впутывать и манипулировать ими. Когда, к примеру, одним родственникам не дают видеться с детьми, «накручивают» их, рассказывая всякие небылицы, либо гадости или даже правду, которую детские уши не должны слушать. Но всё равно я понимаю, что люди живут в этом, так жили, так живут и будут жить. Для них это – норма. Мы, со своей стороны, можем помочь решить один вопрос и всегда предлагаем помощь юристов, которые пишут какие-то обращения или заявления, реально решая вопросы, а также помощь психологов. Любопытно, что подобную помощь принимают только женщины, а мужчины – никогда, потому что они не хотят ничего менять, и их всё устраивает. Совсем другое – это истории, когда встречаются родственники, которые не видели друг друга очень много лет или даже не знают, как себя вести. Есть истории, когда дети находят своих матерей, которые их бросили, либо сёстры находят своих братьев и наоборот. Это, конечно же, очень тяжело, поэтому к такому невозможно привыкнуть.

 — Скажите, с чем связан такой высокий накал эмоций, когда люди иногда начинают чуть ли  не драться?

— В любом случае люди, оказываются в непривычной для них среде. Это – стресс,  и зачастую они имеют возможность поговорить со своими близкими впервые, либо – в первый раз за долгое время. Они же слышат, то о чём там до них  говорят, потому что герои программы появляются в студии постепенно. Это делается для того, чтобы каждый мог высказаться по очереди. Если их всех позвать сразу, то будет шум-гам, и мы не сможем ни в чём разобраться, поэтому люди выходят постепенно. Сначала одна сторона, а потом – другая. Мы стараемся, чтобы был некий баланс, чтобы нам потом не сказали, что мы принимаем чью-то сторону. Моя задача – быть беспристрастным и просто давать людям возможность высказаться, следя за порядком.  Когда человек начинает рассказывать свою версию событий, то, конечно же, он понимает, что на него смотрит большая аудитория, и нашу программу обязательно будут смотреть его соседи, близкие и т.д., поэтому герой или героиня пытается максимально подробно всё рассказать.  Но человек не может быть беспристрастным, а тем более – в стрессовой ситуации, а то, что он говорит, слышит и тот, о ком он рассказывает. В гримёрке есть монитор, по которому идёт трансляция, и когда человек готовится к выходу, и ему надевают микрофон, то он стоит за декорациями и всё слышит: что и как о нём говорят и, соответственно, когда он чувствует, что про него уже говорят совсем неприятные ему вещи, то тогда бывает, что люди не сдерживаются.

— Но зритель сопереживает героям вашей программы…

— Единственно, что мне всегда очень стыдно, когда люди начинают в студии драться, потому что мне кажется, что таким способом никогда нельзя решить конфликт, и мне обидно за людей, у которых появилась возможность наконец-то выговориться и воспользоваться психологической и юридической помощью экспертов, получить результат генетической экспертизы, с которым они смогут просто прийти и «утереть нос» всем злопыхателям Вместо этого они возвращаются на тот же уровень конфликта, на котором они находились ещё у себя дома, поэтому начинаются драки и оскорбления. Я всегда стараюсь это пресекать, но не всегда получается это делать сразу. В эфир выходит не всё, что снимается, и иногда я бываю очень жёсток с героями, которые уже переходит нормы приличия. Но пока я ещё никого не бил (Смеётся).

— У вас такой рост (около двух метров. Прим автора), что когда вы подходите, то уже хочется куда-то спрятаться.

-Да-да, это имеет хорошее психологическое воздействие.

— В Интернете пишут, что вы любите заниматься всякими экстремальными видами спорта, в частности, сноубордом. Это – правда?

-Да, я уже много лет катаюсь на сноуборде. Это – внетрассовое катание по диким маршрутам. У нас есть большая сложившаяся компания, с которой мы уже долгие годы ездим, это – очень хорошо подготовленные люди с высоким уровнем понимания, что такое лавинная опасность. Мы друг другу доверяем, но катается с инструкторами, потому что новые горы это – новый снег и даже на старых горах тоже всегда – новый снег. Мы понимаем всю опасность, но ничего с этим сделать не можем, поэтому при первых признаках появления первого снега  берём билеты и на выходные обязательно едем на Эльбрус, либо – в Сочи, либо – в Европу, но с ней сложнее: не всегда на данный момент у всех есть визы.  В прошлом году я так ездил на Эльбрус, но в этом году – меньше, потому что погода была плохая, и там вообще не выпал снег.

 -Так вас можно вас назвать экстремалом или это всё-таки – что-то другое?

Нет-нет, я бы не сказал, что я – экстремал.  Экстремалы – это совсем безумные люди, которые прыгают с тридцатиметровых ледников, а я просто занимаюсь внетрассовым катанием и не делаю чего-то суперсложного и суперопасного. Экстремалы – это люди, которые профессионально занимаются экстремальным спортом. Мы, конечно же, – любители, но стараемся к этому подходить осознанно, не переходя какие-то разумные границы риска.

— Я слышал, что вы получили лицензию частного пилота.

— У меня в лицензии написано, что я могу управлять самолётом весом до пяти тонн, с одним двигателем, который садится и взлетает с суши. Я недавно летал на кукурузнике „АН-2“´а потом –на „L-29“, это – реактивный учебный самолёт, ещё я летал на четырёхместном самолёте „ЯК-18“. Я могу летать на данных самолётах в рамках своей лицензии.

— Если кому-то понадобится личный пилот, то можно к вам обращаться?

— Если у вас есть свой самолёт, то да!

— А парашютным спортом вы случайно не занимались?

— Я прыгал с парашютом, но не получил от этого какого-то кайфа и удовольствия: я приземлился, ну и что? Это всё слишком быстро закончилось, а самолёт – это совсем другая история. Полёт – это та свобода, о которой можно только мечтать!

— Большое вам спасибо за этот интересный разговор!

 Беседовал Евгений Кудряц

Pin It on Pinterest