У адвоката правнука Сталина есть твёрдая стратегия защиты | CBS MEDIA
CBS MEDIA

У адвоката правнука Сталина есть твёрдая стратегия защиты

Наше недавнее интервью с журналисткой Ланой Паршиной, где речь шла о правнуке Иосифа Сталина, вызвало большой интерес.

В нём часто упоминался законный представитель Селима – известный российский адвокат и меценат Юлия Вербицкая (Линник). Мы решили попросить её прокомментировать  ситуацию с затянувшемся конфликтом между правнуком Сталина Селимом и его отцом  Хосином.

 — Юлия, при каких обстоятельствах, как говорят юристы, произошло ваше знакомства с Селимом Бенсаадом?

— В прошлом году Селим обратился ко мне за помощью. Причём, изначально  пришло сообщение на телефон, в котором было написано, что в моей помощи нуждается правнук Сталина. Мой номер телефона известен большому количеству серьезных людей, но бывают случаи, когда происходят розыгрыши, либо звонившие не сообщают о себе достоверные данные, поэтому сначала я отнеслась к этому сообщению весьма критично.

Но, следуя золотому правилу адвокатов не отказывать в помощи нуждающимся, я написала ответ: «если Вы находитесь в катастрофической ситуации, и Вам нужна помощь, то приходите ко мне со всеми документами». И он ко мне пришёл! После того, как молодой человек показал свои документы и представился, мне стало понятно, что я действительно имею дело с правнуком Сталина и доступный способ общения с ним– писать или использовать специальную аппаратуру. Дело в том, что у Селима есть серьёзные ограничения по слуху. Он пришёл с супругой Натальей, и они использовали специальный аппарат по распознаванию речи. Таким образом, им было понятно, что говорю я, а они, в свою очередь, на экране монитора мне письменно отвечали. Селим опасался за свою жизнь в связи с очень сложными отношениями с отцом. Он утверждал, что чувствует себя в опасности, что ущемлен в  праве на жилое помещение. Я начала заниматься этим делом: мы обратились к нотариусу, который подготовил доверенность и проверил дееспособность Селима. Он  вполне дееспособен за исключением того, что не может внятно говорить и имеет проблемы со слухом.

— Селим обратился к вам ещё до своего исчезновения?

— Это произошло задолго до этого, но конфликт Селима с отцом носит очень затяжной характер. Более того, когда мы стали поднимать документы, то выяснилось, что был какой-то суд, но Селима, по его словам, подвёл его прежний адвокат. Мы нашли определение Басманного районного суда от 27 ноября 2008 года, по которому между отцом и сыном было утверждено мировое соглашение о порядке определения пользования жилым помещением – той самой квартирой, которая, конечно, по моральному праву, является наследством Селима, но, согласно разным юридическим документам, она – их совместная собственность.

Условия мирового соглашения, мягко говоря, были странными и, к примеру, содержали ограничения по использованию электроприборов. Тем не менее, суд утвердил этот пункт, указав, что использование всех электроприборов, кроме электрического чайника, стороны должны согласовывать. Кроме того, мировое соглашение закрепило определённые комнаты за отцом и сыном.  К тому времени Селим уже был в браке. У него – чудесная и любящая жена Наталья, очень мягкая и разумная, но, к сожалению, также страдающая расстройством слуха и имеющая проблемы с коммуникацией, как и Селим. Я неоднократно наблюдала их вместе – им хорошо, и они поддерживают друг друга. Насколько я понимаю, Хосину Наташа была очень неприятна, поэтому он делал всё, чтобы лишить эту маленькую и слабую семью, требующую помощи, заботы и внимания, ощущения элементарного комфорта. Он мог, как мне рассказывал Селим (и я вполне допускаю, что так оно и было), прийти к ним ночью в комнату и сказать, что на его долю приходятся эти три квадратных метра и запретить закрывать дверь  или не разрешал супругам включать и выключать свет, мешал спать, не давал им оставаться наедине. Это – то, что является моральным насилием над личностью.

 — Другими словами, Хосин «выживал» из квартиры сына с женой?

 

 

— Вы знаете, да! И дальше – больше: мы начали разбираться, чтобы понять, почему в квартире – такое странное распределение долей: 5/12  и 7/12, для чего и обратились в Басманный суд для ознакомления с делом. Тут выяснилось, что этого дела нет, потому что за давностью лет оно было уничтожено.

 

Можно сказать, что эту часть расследования нам отсекли, но я начала разбираться и обнаружила то, что доли в квартире распределены не просто так, а – согласно завещанию.  Потом происходит невероятная история, когда мы сначала приезжаем к одному нотариусу, который нас отсылает ко второму, а тот – к третьему. В результате всего мы добиваемся ознакомления с материалами наследственного дела, но нам не дают возможность скопировать документы и очень строго следят за тем, чтобы никто не смог сделать фотографию на телефон. Мы находим очень странное завещание, датированное 27 августом 2007 года. В этот день мать Селима – Галина Яковлевна Джугашвили –  умерла. Мы видим завещание, подписанное ею в день смерти, удостоверенное и.о. начальника военного госпиталя имени Бурденко и ещё каким-то свидетелем. При этом текст завещания – чудовищный. По нему, мать, потратившая всю жизнь на то, чтобы Селим ходил в нормальную школу и был социализирован, а его расстройства слуха и речи ему не мешали, вдруг пишет следующий текст, который я цитирую дословно:

«Все моё имущество, движимое и недвижимое, какое ко дню моей смерти окажется мне надлежащим, в чем бы таковое не заключалось и где не находилось я завещаю Хосину Ибрагиму Бенсааду и никому более, проживающему вместе со мной по адресу г. Москва»…  и т.д.

Формулировка, мягко говоря, спорная и вызывает много вопросов. Это завещание составленное исключительно в интересах Хосина, существенно нарушает интересы Селима. Поэтому мы сейчас готовим заявление в правоохранительные органы для проведения проверки, тем более, что мы нашли образцы подписи Галины Яковлевны. Как она могла, «отдавая Богу душу», вообще подписать такое завещание, выражая «последнюю волю»?

— После составления завещания прошло более 10 лет, не истёк ли срок давности?

 — Разумеется, срок давности имеет значение, но он не может отменить сам факт, поэтому никто не сможет лишить нас права заявить о фальсификации данного завещания, но не в рамках гражданского процесса, где срок давности является основанием для прекращения рассмотрения дела и отказа в иске. Как я уже сказала, мы сейчас готовим обращение в правоохранительные органы, которые имеют более широкие полномочия, чтобы провести почерковедческую экспертизу и установить ряд ранее неизвестных Селиму обстоятельств. Они носят длительный характер, и если окажется, что сын действительно все эти годы подвергался террору со стороны отца и не имел возможности, благодаря расстройству речи и слуха, самостоятельно обратиться к адвокату и получить необходимую помощь, то сроки давности могут быть восстановлены по специальному ходатайству. Но это делается по усмотрению судьи и не является обязательным, хотя данное право может быть реализовано.

— Если удастся доказать, что завещание было поддельным, то какие возникают юридические перспективы, связанные с этой «многострадальной» квартирой?

— Вначале  квартира была приватизирована на троих: отца, мать и сына, и каждый их них имел 1/3 от общей площади. Речь шла о наследстве одной трети Галины Яковлевны, которая лишила своего сына стать наследником этой доли, но данное решение было абсолютно незаконным, потому что её сын – инвалид и имеет право на обязательную долю в наследстве, которую ему выделил нотариус. Если мы поймём, что имело место преступление или даже преступления, то у Хосина могут возникнуть последствия уголовно-правового характера, поэтому я ему советую найти хорошего адвоката. Кроме того, на мой взгляд, во избежание беды, данный спор должен красиво и благородно завершиться, тем более, что, если верить словам Хосина, Селим – его единственный сын. С учётом длительного, неправильного и неправомерного, я бы даже сказала – недостойного поведения отца, было бы неплохо компенсировать материальный и моральный вред, причинённый отцом Хосином своему сыну Селиму. Учитывая тот факт, что Хосин имеет два гражданства, он вполне может отказаться от своей доли в пользу сына и, тем самым, обеспечить Селима необходимой жилплощадью, покоем и возможностью получать удовольствие от общения с его женой, жить в квартире, подаренной генералиссимусом Сталиным Юлии Мельцер – жене его отца Якова Джугашвили.

 — Вы предъявили Хосину ультиматум: встретиться с ним и обсудить все вопросы до 01.04.2020. Что будет, если от не согласиться на встречу с вами?

 — Вы знаете, я  сторонник того, что любой спор (особенно – в семье) должен заканчиваться мировым соглашением и минимизировать репутационные, финансовые, а иногда и уголовно-правовые последствия. Если мы поймём, что Хосин не изменит своего отношения к сыну, то используем способы защиты, предусмотренные законом, гражданским или даже уголовным кодексом, а также процессуальными правами Селима. Я не буду их сейчас озвучивать, но у нас есть своя стратегия, которая не настолько мягкая, как предложение встретиться и всё обсудить при закрытых дверях и без привлечения третьих лиц.

— Как вы можете прокомментировать тот факт, что в свидетельстве о рождении Селима написана фамилия Бенсаад, а в свидетельстве о признании отцовства Хосина – Джугашвили?

— С удовольствием поясню: действительно 15 ноября 1971 года в городе Москве у гражданки Галины Яковлевны Джугашвили родился сын Селим Хосинович Джугашвили. На тот момент времени, по неизвестным мне причинам, Галина Яковлевна и Хосин не состояли в зарегистрированном браке, однако у них родился ребёнок. Год спустя Хосин, уже после бракосочетания, дал своё согласие на признание ребёнка, рождённого вне брака, в качестве своего сына. Однако с точки зрения права сначала мальчик был оформлен не как его сын, а как ребёнок, родившийся у матери-одиночки Галины Яковлевны Джугашивили.

— Получается, что данное свидетельство о рождении, которое мы все видели в интервью с Ланой, не является первым?

— Конечно, это – повторное свидетельство, а возможно – вообще третье по счёту. В самом начале ребёнок был записан как Селим Джугашвили, а его отчество было указано со слов матери.

В одном из интервью Селим утверждал, что при рождении получил имя Иосиф.  Как вы можете это пояснить?

— Всё очень просто: это было его домашнее или крестильное имя. Дело в том, что Галина Яковлевна по маме – «дочь Сиона» – еврейка, а у них принято давать вторые имена, так что дома его действительно называли Иосиф.

— Я хочу Вам пожелать успехов в Вашей нелёгкой борьбе, и чтобы восторжествовала справедливость! 

— Спасибо, Евгений!

Беседовал Евгений Кудряц

 

Pin It on Pinterest