Убийца, осужденный на пожизненное заключение, внезапно… получил досрочное освобождение. Из печально известной тюрьмы для пожизненно осужденных «Полярная сова» в первый раз за все время ее существования был освобожден заключенный. «Полярная сова» расположена, как и можно было предположить по ее «говорящему» названию, за Полярным кругом, в поселке Харп Ямало-Ненецкого автономного округа.

Анвар Масалимов — уникальное исключение, единственный из тех, кто был осужден пожизненно, но все-таки сумел снова выйти в вольную жизнь. И теперь тот, кто получил расстрельный приговор за жестокое убийство, замененный пожизненным заключением, снова находится среди нас.

Во ФСИН (Федеральной службе исполнения наказаний) полагают, что, если уж вести речь о формальностях, имеет место все-таки не УДО (условно-досрочное освобождение). Скорее можно говорить о переквалификации приговора. Однако в некоторых судебных документах указано именно условно-досрочное, что лишь вносит дополнительную путаницу в дело.

Получается, что на данный момент создан прецедент. Страшный, опасный и, по мнению многих, просто недопустимый. Человек, приговоренный к смертной казни, избежавший ее лишь вследствие замены таковой на пожизненное… вышел на волю! С одной стороны, конечно, если приговор был вынесен несправедливо, то можно только порадоваться за то, что справедливость наконец-то восторжествовала. Но можно ли дать гарантию, что речь идет именно об этом? Конечно же, нет.

Надо сказать, что количество осужденных на пожизненный срок заключения, которые — теоретически — могут претендовать на условно-досрочное (в силу того, что отсидели уже двадцать пять лет), скоро достигнет пяти сотен. И, глядя на произошедшее, каждый из них может задуматься — а чем я хуже? И тоже подать прошение об условно-досрочном. Но каковы будут их действия на свободе? Попытаться тихо дожить остаток своей жизни «честным человеком» или же тряхнуть стариной и отомстит за все, что им пришлось вынести в заключении — отомстить всем окружающим, от мала до велика?

Итак, Анвар Масалимов, которому сейчас шестьдесят три года (по нашим временам вовсе не такой уж беспомощный возраст) вышел на волю. Оттуда, откуда до него никто никогда раньше не выходил, обретая свободу только лишь после смерти. Вышел не потому, что приговор признали неправомерным, но по УДО.

За что же Масалимов оказался за решеткой, да еще с таким приговором? «17 августа 1991 года он зверски убил человека, — говорила представитель Вологодского областного суда Лариса Новолодская. — Все произошло в частном доме поселка Комсомольск Томской области».

Тогда одинокий пенсионер Гаврилов, отличавшийся добротой и сострадательностью к ближним, принял в свой дом Масалимова, только недавно освободившегося из мест лишения свободы. Гаврилов искренне полагал, что надо давать шанс тем, кто встал на путь искупления вины, и отбытие наказания, конечно же, искупает совершенные человеком  прошлом грехи. Бедный старик не мог и предположить, насколько он ошибался… Он знал, что Масалимов попал в заключение за серьезное преступление — убийство, получив по приговору суда целых пятнадцать лет лишения свободы. Знал, но все равно пошел навстречу тому, кто в силу жизненных обстоятельств нуждался в помощи.

Оказавшись на воле, Анвар Масалимов нашел себе работу грузчика. Склонный к выпивке сам, он стал приносить в дом все больше спиртного, и, вероятно, именно он в конце концов приучил к посиделкам за бутылкой и Гаврилова, который ранее, по свидетельству очевидцев, не был так уж склонен к «беседам с зеленым змием».

В один из вечером Масалимов… задушил приютившего его пенсионера. Трудно доподлинно установить, что именно они не поделили, но факт оставался фактом. Он «с помощью топора расчленил труп, голову сжег в печке, а части туловища выбросил в выгребную яму», — пояснила Новолодская.

Факт убийства мог бы так и не вскрыться, если бы не соседка, которая, отправившись в уборную, обнаружила в туалете некое мясо. Разумеется, Масалимов, понимая, что Гаврилова будут искать — как же это, был человек и вдруг делся неизвестно куда? — пояснял всем, что пенсионер «уехал калымить».

По результатам расследования дела вина Анвара Масалимова целиком и полностью была доказана, иначе он не получил бы столь весомого и страшного приговора, как расстрел, замененный на пожизненное заключение.

Что же произошло двадцать семь лет тому назад? Обращаясь к документации по соответствующему уголовному делу, можно увидеть, что Анвар Масалимов все-таки частично признал свою вину в убийстве пенсионера. Пояснения Масалимова были таковы: вроде бы пенсионер почему-то решил сжечь в печке фотографии Анвара, ну, и бывший заключенный разозлился. Настолько, что «ударил его в лицо, он упал, разбив голову о косяк печки», — говорил сам Масалимов. По слова Анвара, увидев, что произошло в результате его удара, он пытался помочь Гаврилову. Однако дыхания не было, и пульса также не прощупывалось. Поразмыслив, Масалимов принял решение расчленить труп, чтобы скрыть следы происшедшего и оказаться в тюрьме вновь, — ведь он только полгода назад покинул места лишения свободы, и вовсе не горел желанием возвращаться туда.

Принимавшие участие в обследовании тела Гаврилова судмедэксперты опровергли слова Масалимова. Согласно их выводам, у пенсионера имел место перелом подъязычной кости, а это однозначно свидетельствовало о том, что смерть наступила от сжатия горла, а не от нанесенного жертве удара.

Поскольку убийство было уже не первым, а вторым, к тому же было совершено в состоянии алкогольного опьянения (что является отягчающим обстоятельством), суд постановил: «Масалимова следует признать особо опасным рецидивистом и назначить смертную казнь». Приговоренный ожидал расстрела несколько лет, поскольку готовились перемены — смертную казнь собирались заменять на пожизненное заключение. Так и произошло. В 1998 году президент Борис Ельцин издал указ, согласно которому смертный приговор заменялся пожизненным сроком.

Первоначально Масалимов был отправлен для отбытия наказания в колонию для пожизненно осужденных «Вологодский пятак», и только спустя некоторое время его перевели в «Полярную сову». Анвар Масалимов бомбардировал суд жалобами на несправедливо вынесенный ему приговор. Надо сказать, кое-каких подвижек он все же добился — из его приговора исключили указания на признание осужденного особо опасным рецидивистом и на отягчающее ответственность обстоятельство, а именно — совершение преступления в нетрезвом виде. Статья была переквалифицирована со ст. 102 на ст. 103 УК РСФСР. Однако назначенное Масалимову наказание осталось прежним, и срок не изменился с пожизненного на более короткий.

«Переквалифицируя действия Масалимова без смягчения наказания, суд исходил из того, что пожизненное лишение свободы было назначено не приговором, а в порядке помилования указом президента, — поясняла Новолодская. — То есть его пересмотр вроде как не относится к компетенции суда (это проистекало из судебной практики, сформировавшейся на момент вынесения постановления в отношении Масалимова — 11 апреля 1998 года). Но все меняется. И вот президиум Вологодского областного суда признал: смягчить наказание можно. Он освободил Масалимова от дальнейшего отбывания наказания с формулировкой «в связи с принятием закона, улучшающего положение осужденного»».

То есть можно сделать прямой вывод о том, что освобождение действительно явилось результатом изменений в законодательстве, а не обнаружения неких дополнительных фактов, которые не были учтены следствием и привели к несправедливо жесткому приговору. Остается надеяться, что наши законы не станут снова и снова меняться в сторону излишнего гуманизма…

Нельзя сказать, что имеющий место своеобразный прецедент одобряют все те, кто имеет достаточно большой опыт и допуск для вынесения соответствующих суждений.

Генерал центрального аппарата МВД задается такими вопросами: «А что, если за этой «первой ласточкой» последует целая «стая» арестантов? Маньяки и педофилы, так и не казненные в советское время, выйдут на волю сейчас? И чем они займутся? Они же потеряли за эти десятилетия чувство реальности!»

Отдельно стоит подчеркнуть, что на данный момент никто не может дать ответ на немаловажный вопрос: где находится сейчас отпущенный на свободу Масалимов? Дело в том, что административного надзора над бывшим арестантом установлено не было (о ведь речь шла о пожизненно осужденном!). В справке колонии есть только указание: «Выбыл по адресу: Москва, ул. Генерала Дорохова, 17». Но… на деле Масалимов канул в неизвестность.

Юрий Сандрыкин, бывший оперативный сотрудник «Полярной совы», сообщил о Масалимове следующее. «Он сам из Казани. Там у него сестра осталась. Он отписал ей все имущество, отказался от наследства, ведь не думал, что когда-то увидит свободу. Вот все и полагали, что он вернется в Казань. А он в Москву подался! А вообще всем говорил, что если когда-то освободится, то станет монахом. Но вообще многие зэки в колонии так говорят. Мы им особо не верим. И вы не верьте».

На улице Генерала Дорохова в самом деле расположен храм Святителя Дмитрия Ростовского. И Масалимов наведывался туда. Соцработник храма сообщил следующее: «Помню-помню его, приходил. Нелюдимый, ни с кем общаться не хотел, кроме отца Андрея. А тот с ним переписывался, когда Анвар еще в колонии был. Нам много пишут из тюрьмы для пожизненно осужденных. Мы им помогаем, пересылаем им вещи, деньги…»

Сам же отец Андрей говорит: «Я не ожидал увидеть в нашем храме Масалимова. Вот ведь провидение Господне! Я предлагал ему стать послушником, а потом монахом. Ну куда ему еще идти? Немолодой он уже, здоровье плохое. А так поселился бы при монастыре, вел праведную жизнь и молился за души убиенных. Пища и кров всегда бы были. Но он неожиданно для меня отказался наотрез. Сказал, что хочет нанять адвокатов, чтобы те помогли добиваться от государства жилья и компенсации за то, что «пересидел». Я был удивлен. Сказал: «Чего воевать, справедливости искать-то сейчас? Надо с Богом примириться и о душе подумать». Мы его не могли здесь оставить: у нас тут при храме дети, да и нет спальных мест. Так что мы дали ему немного денежек на первое время, адрес приюта для бездомных возле Николо-Перервенского монастыря, подвезли его на машине к Киевскому вокзалу, как он просил (он потом сам собирался оттуда в приют). Я ему дал телефон, чтобы звонил, если будут какие-то проблемы. Он ни разу так и не позвонил».

Однако до приюта в Люблине, куда направил его священник, Анвар Масалимов так и не доехал. Дежурная учреждения заверила, что такой человек к ним совершенно точно не поступал. Официально он не упомянут в списках ни одного из  аналогичных московских заведений. Впрочем, имеются и частные приюты, где лишенные дома получают еду и крышу над головой взамен на выполнение какой-то работы. Конечно, есть шансы, что Масалимов отправился в одно из таких заведений, но… так ли они  велики, эти шансы? Или ушедший на дно убийца уже строит одному ему известные планы, собираясь добиваться справедливости… теми или же другими способами.

На данный момент в Российской Федерации насчитывается 1940 осужденных к пожизненному сроку. Около четверти из них уже отсидели в тюрьме двадцать пять лет. Следовательно, по закону они имеют  право на условно-досрочное освобождение. Первые заключенные, чей срок превысил четвертьвековой порог, появились в 2016 году. Однако тем из них, кто подавал ходатайство об условно-досрочном освобождении, суд отказал. Согласно действующему законодательству, повторно они имеют право подать прошение только через три года.

Но три года — это не вечность. К тому же каждый год двадцатипятилетие досиживает еще какое-то количество заключенных. И, разумеется, начинают бомбардировать судебные инстанции прошениями об условно-досрочном. Суды, конечно же, делают запросы в адрес администрации колонии, где человек провел четверть жизни. Возможно, заключенный исправился и его можно освободить? Но начальники всех ИК для пожизненно осужденных обыкновенно дают одинаковый ответ: не рекомендуется к УДО.

Один из сотрудников «Полярной совы» поделился своим мнением по этому поводу. «Вы сами посудите! За это время, что он сидел, страна поменялась, мир поменялся, — рассуждает он. — Появились мобильники, ноутбуки, Интернет, изменились законы, практически полностью переписан Уголовный кодекс. Стиль одежды, профессии, привычки людей — все стало другим! А наши ведь «заморожены» во времени. Они иногда смотрят телевизор, и им многое кажется фантастикой. Сюжеты из современных кинофильмов о реальной жизни они воспринимают, как будто это серия «Звездных войн»».

Начальник «Вологодского пятака» Владимир Горелов говорит следующее: «У меня и сотрудников есть твердое убеждение, что пока ничего для освобождения этих людей не готово. Не прописано, при каких условиях можно освобождать осужденного, каким требованиям он должен соответствовать. Вообще должен быть выработан (вместе с общественностью) комплекс мероприятий подготовки к УДО за пять лет до наступления срока, когда можно просить о нем суд. Кандидата нужно перевести на облегченные условия содержания, чтобы он пожил несколько лет не в камере, а в общем отряде (как в обычных колониях), чтобы посмотреть — а как он способен контактировать с другими людьми?

Второй момент: он должен владеть несколькими профессиями, чтобы, выйдя на свободу, был востребован как работник. В течение пяти лет (с 20 до 25 лет отсидки) он должен проходить что-то вроде аттестационной комиссии, в которую войдут правозащитники, медики, социологи, психологи и которая скажет, идет ли он правильной дорогой.

Третий этап — понимание, где он будет жить на воле и с кем. И уже после того, как он получит УДО, нужно несколько лет надзирать за ним. А сейчас всего этого нет. Сам осужденный не понимает, что он должен сделать, чтобы выйти по УДО. И мы, сотрудники, не понимаем. И потому на административной комиссии никто не голосует за рекомендацию суду об УДО конкретного заключенного. Потому что никто не готов нести ответственность — в первую очередь моральную. А что, если он выйдет и в первый же день начнет насиловать и убивать женщин и детей?!»

Среди заключенных имеются и те, кто просто не сможет грабить и убивать — банально потому, что им этого не позволит преклонный возраст. Так, самому старшему арестанту колонии «Вологодский пятак» Алексею Попкову 81 год. В 1990-м году суд вынес ему приговор (смертную казнь) за убийство жены и сына в состоянии алкогольного опьянения. Сначала Попков зарезал супругу, поссорившись с нею, а потом и ребенка, который выбежал на крики убиваемой женщины. В тюрьме Попков отсидел уже двадцать семь лет. Судимостей ранее у него не было. Преступление он совершил на бытовой почве, а это явно иная категория, нежели бытность маньяком или серийным убийцей. Вроде бы можно его и выпустить. Но… куда он пойдет? За человеком столь преклонного возраста, несомненно, нужен уход. А кто предоставит его Попкову?

Сокамерник Попкова говорит следующее: «Лежит и лежит, иногда только я его поднимаю, чтобы вывести в туалет. Писал ли он на УДО? Вряд ли. Ему и идти-то некуда».

За проведенные за решеткой долгие годы люди действительно теряют близких. Точнее, те в большинстве случаев попросту отказываются от них. Известно, что когда пожизненно заключенный умирает, родные почти никогда не приезжают за его телом. Но тут можно задуматься еще и над таким аргументом. Колонии для осужденных пожизненно находятся, мягко говоря, неблизко, а перевозка тела — недешевое «удовольствие».

Возможно, среди осужденных пожизненно и есть некоторое число тех, кто мог бы выйти на волю, переступив порог старости, но еще не превратившись в дряхлую развалину, не способную обеспечить себя минимально необходимым комфортом. Но тут возникает вопрос: хорошо, допустим, сами они уже не смогут вести активную криминальную жизнь. А вдруг кто-то из них решит — весьма вероятно, взамен на определенные удобства и материальные блага — передать свой богатый опыт кому-то из молодых? Конечно, время идет и все меняется, но есть ряд вещей, которые неизменны. Иные из них — к сожалению, неизменны…

Вообще «продолжительность жизни среди пожизненных очень велика, — утверждает замдиректора ФСИН России Валерий Максименко. — В обычных колониях осужденные намного больше болеют и чаще умирают».

Возможно, дело в том, что в колониях для пожизненно осужденных жизнь идет по крайне жесткому графику, все происходит исключительно по утвержденному расписанию. У пожизненно осужденных нет, как ни странно это может прозвучать, тех волнений и даже стрессов, которые пагубно отражаются на тех, кто живет свободно. Арестантам не надо принимать решений, за них уже все спланировано и утверждено — до самой их смерти. Таким образом, они не затрачивают так много моральных и эмоциональных сил, как это делают большинство из нас. Также можно упомянуть и питание — здоровое, сбалансированное, пусть и не слишком разнообразное, и уж точно не включающее в себя излишества тира чрезмерного количества алкоголя. А это однозначно тоже относится к тем факторам, что поддерживают организм в стабильном состоянии.

За последние 10 лет в ИК для пожизненно осужденных умерли, как от старости, так и по болезни, почти девять десятков человек. Также в числе пожизненно осужденных наличествует семьдесят шесть арестантов, имеющих инвалидность, среди них четверо — первую группу. Формально кое-кто из них может и попасть под постановление правительства №54. В этом списке перечислены болезни, препятствующие отбыванию наказания. Но что произойдет, если согласно такой формальности на воле окажется кто-нибудь вроде печально известного Битцевского маньяка, Александра Пичушкина? Помнится, он еще во время судебного разбирательства пояснял — закончил бы первую шахматную доску, глядишь, и вторую бы прикупил да начал заново. Так стоит ли давать ему такую возможность?

Хорошо, когда торжествует справедливость. Хорошо, когда оказывается возможным поступать гуманно. Но всему хорошему, как и всему остальному, должен быть разумный предел…

Поделиться в соц. сетях

Этот материал оказался полезным?

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

10.02.2018 10:03

автор: